Стоит жить просто для того, чтобы каждый день наблюдать за столь разными людьми, и в тоже время понимать насколько все мы друг на друга похожи, как встаем в очередь на одни и те же грабли и с блаженством и упованием,  разве что на Господа Бога нашего повторяем эти бесчисленные шаги в никуда.
     Как странно наблюдать, там на высоте, в заоблачных пространствах как меняется еще секунду назад уверенный и заносчивый паренёк и как собирается молчаливая и скромная девушка. Как каждый делай свой этот первый самый сложный и единственный шаг в пустоту.   Как у самой захватывает дыхание, и в третий раз как в первый, и как секунды летят со скоростью вечности, и полная невесомость, когда ни о чем не думаешь, когда только ты и это бесконечное небо, что видел еще Андрей Балконский. И понимаешь, что там, внизу у каждого из нас - свой Аустерлиц и свои Наполеоны.
     Никогда не дышалось мне так широко, глубоко и свободно как после минутного отказа лёгких. А знаете, всё - В.е.л.и.к.о.л.е.п.н.о.

И когда ты будешь плакать, что уже двадцать, то есть четверть жизни вылетела в трубу,
не умеешь ни общаться, ни одеваться, и не знаешь - а куда тебе вдруг деваться, только богу плакаться на судьбу.
И когда тебя не возьмут ни в друзья, ни в жены, а оставят сувенирчиком на лотке,
ускользнут, уйдут из жизни твоей лажовой - а тебя из печки вытащат обоженной
и оставят остужаться на холодке.
И когда тебе скажут - хочется, так рискни же, докажи, что тоже тот еще человек,
ты решишь, что вроде некуда падать ниже, и вдохнешь поглубже, выберешься из книжек
- и тебя ударит мартом по голове.
И вода, и этот воздух горячий, блядский, разжиженье мозга, яблоки в куличе. И друзья, котрые всё же смогли добраться, обнимают так дико трогательно, по-братски, утыкаются носом в ямочку на плече.
Ты уже такая уютная - в этих ямках от носов твоих женатых давно мужчин,
несмеянка, синеглазая обезьянка, под мостом горит Нева нестерпимо ярко,
и звенит трамвай и сердце твое трещит.
А весна всегда отказывает в цензуре, разворачивает знамена, ломает лед,
ветер хлещет по щекам золотым безумьем, на распахнутом ветру, на трехкратном зуме, обниматься на бегу, целоваться влет.
И тогда ты будешь буковками кидаться, как остатками несъеденного борща.
Твой роман не пережил никаких редакций, вы вообще такие дружные - обрыдаться,
то есть даже разбегаетесь сообща.
Ноль седьмое счастье, двадцать седьмое марта, голубое море, синие паруса. Ты заклеиваешь конверты и лижешь марки, солнце бьется наверху тяжело и марко, и густым желтком стекает по волосам.

(c) Кудряшова

Найдёшь и у пророка слово,
Но лучше слово - у немого,
И ярче краски у слепца:
Когда отыскан угол зренья,
И ты при вспышке озаренья
Собой угадан до конца.

Арсений Тарковский

     Это я  к чему? Это я  к тому, что открыла для себя Evgen Bavcar - слепого фотографа. Мальчиком одиннадцати лет лишился зрения.

     Знаете, у меня все папки с фотографиями делятся на много разных названий, (понятных наверное только мне и Богу), так вот для этого мне пришлось завести новую - "поражение". И это действительно так. 
     Дай мне столько же сил.

 

    

 

community.livejournal.com/spb_09/5769128.html

"увидеть бы еще
Молодой человек в красном свитере, что ехал сегодня по первой линии на юг, а в районе 3х часов вышел на технологическом институте, вышел, а Ваш взгляд остался во мне"

Самый пронзительный фильм, просмотренный мной за последнее время.

Аменабар экранизировал книгу реального испанца Рамона Сампедро, 30 лет прожившего в полном параличе и все эти годы боровшегося за смерть, поскольку в Испании эвтаназия отягощена католичеством.
Описать фильм я не смогу. Это глупо всегда и тем паче не применительно к этому. 

"Жизнь - есть право, но не обязательство".

     Когда настал тот момент, когда примирение не приносит всеохватывающей радости, как в детстве, а оставляет частицу горечи и недосказанности.
     Может просто споры теперь идут не за отнятую машинку или куклу.. или разрушаются не песочные домики?
     Когда молчание стало для меня наградой, а одиночество - спасением.
     Когда глаза стали воспринимать мир через стекло опыта, которому лучше,может и не быть? Зачем такое ощущение, что всё предсказуемо?

     Не помню с кем вчера о чем-то говорила, помню запах человека, но не могу вспомнить в чем он был. Я помню, что Анатолъ меня вчера спросил о чем-то, мне стало неловко, потому что болела голова, а сейчас я не могу вспомнить вопроса. Вчера стояла на остановке и успокаивала какую-то старушку, но я  не помню, что с ней стряслось. Я перечитала всю переписку с Серёжей, но так и не нашла слов, которые я приписывала ему. Если не он, то кто мне их говорил?
     Что с моей памятью? Или со мной? Или с чем, в конце концов?

     Если в моей жизни в этот год будет еще хоть одна смерть мне будут нужны веские причины, чтобы остаться здесь.

.. когда пройдена точка невозвращения - начинается самое интересное. (с)

     "Мы считали себя необыкновенными, распахивали двери своего восприятия, оттачивали способность к сопереживанию и выплёскивали этот котёл с общей болью на танцплощадку языка, а затем пытались сплясать на ней менуэт. Ерунда всё это. Мы не сыны Божьи, мы даже не сыны человеческие. Мы - это всего лишь мы, в одиночестве переносящие наши опусы на бумагу, в одиночестве читающие, в одиночестве умирающие."

     Каждое слово. Каждая мысль и предложение. Каждая идея. Каждый этот бессмысленный набор букв. Каждое чувство, которое "никогда не любил". Простое повторение. Мы родились слишком поздно, чтобы сказать что-то новое. Может тогда нам стоит молчать чаще?